Искусственный интеллект меняет масштаб, скорость и доступ к компетенциям. По мнению Себастьяна Гарно, основателя Garnault & Associés и Paris Cyber Summit, регулированию стоило бы сосредоточиться на доступе к мощности систем, а не только на моделях или только на сферах применения. В этой логике облачные платформы играют роль электростанций, и остается вопрос, кто будет контролировать их «краны».
До сих пор регулирование стремилось контролировать модели с одной стороны и сферы применения — с другой. Автор предлагает связать эти два аспекта, сосредоточившись на том, что модели делают возможным и что производят их применения. Эта мощность многократно увеличивает масштаб, сжимает время и заменяет компетенцию. Воздействие на нее позволило бы, по его мнению, воздействовать на все три фактора одновременно.
Ядерная энергетика дает прецедент. Столкнувшись с атомом, государства регулировали не только его использование, но и доступ к материалам, установкам и чувствительным технологиям. Слабообогащенный уран питает реакторы, в то время как высокообогащенный уран может быть использован для создания оружия. Уровень контроля должен, следовательно, зависеть от фактически доступных возможностей — принцип, который автор считает применимым и к ИИ.
Единая база мощности, дифференцированный доступ
Одна и та же модель может использоваться совершенно по-разному. Она может только отвечать на вопросы, а может читать документы, искать в Интернете, писать и исполнять код. Используемая в агентном режиме, она действует напрямую, отправляя сообщения, размещая заказы или управляя машиной. Мощность зависит от основы, которая ее обеспечивает, а именно вычислений, моделей, инфраструктуры и данных, но также и от открытого доступа к инструментам и автономии.
Повседневное использование не требует той мощности, которая нужна для обороны, разведки или исследовательской лаборатории. По мнению автора, контроль должен следовать за открываемыми возможностями, а не за статусом того, кто их запрашивает. Предлагаемое им правило укладывается в одну фразу: чем больше возможностей открывает доступ, тем жестче он должен контролироваться. Поставщики наиболее мощных доступов должны, по аналогии с банковским «знай своего клиента», знать своих клиентов и отслеживать, что они им открывают.
Каждый отвечает за то, что делает возможным
Риск, подчеркивает автор, отнюдь не теоретический. В 2025 году кампания шпионажа была нацелена на три десятка организаций. По данным компании, которая ее предотвратила, ИИ выполнял 80–90% задач. Злоумышленник, предположительно, не взламывал никаких дверей: он разбил операцию на множество мелких безобидных задач, каждая из которых была разрешена, но в совокупности представляла опасность.
Каждому участнику тогда была бы отведена своя доля ответственности. Поставщик модели отвечал бы за возможности, которые он открывает; тот, кто комбинирует модели и инструменты, — за то, что делает возможной эта комбинация; а пользователь — за свои действия и их последствия. Общим критерием оставалась бы фактически доступная мощность: что система умеет делать, в каком масштабе, с какими инструментами, данными и степенью автономии.
Кто держит «краны»?
Сегодня никто в одиночку не контролирует всю цепочку — от чипов до моделей, от облака до данных. Каждый ведет переговоры о своем доступе, исходя из контролируемого им звена, и автор напоминает, что США поняли это, взяв под контроль экспорт самых передовых чипов. Для open-source ситуация иная: опубликованная модель копируется бесконечно и не может быть отозвана. Контроль тогда смещается к вычислительным ресурсам, необходимым для ее работы, и к тем, кто ее развертывает. Самые производительные из них — не европейские, но данные и электроэнергия, доступ к которым Европа и Франция (благодаря атомной энергетике) могут обусловливать, остаются рычагами влияния.
По мнению Себастьяна Гарно, главным рычагом остается реальная способность обусловливать доступ к мощности, вплоть до отказа в нем. Вопрос уже не в том, будет ли ИИ регулироваться, а в том, кто будет держать «краны» и на каких условиях.
