В начале октября на видеоконференции, организованной Французским математическим обществом, лауреат Филдсовской премии Юго Дюмениль-Копен, как сообщает Le Monde, признался, что плакал после анонса от OpenAI. Во вторник, 6 октября, компания опубликовала 719 рукописей, посвященных решению еще не закрытых математических проблем. Эта публикация завершила шесть недель серии анонсов на эту тему.
«Во вторник ночью я плакал, и это разбудило мою дочь», — передает газета. В начале сентября Anthropic сообщила, что Claude формализовал за одиннадцать дней доказательство Великой теоремы Ферма на языке Lean, который позволяет компьютеру проверять каждый шаг доказательства. Четыре дня спустя OpenAI заявила о результате по уравнениям Навье — Стокса, связанным с одной из семи «проблем тысячелетия» Института Клэя. Эти анонсы побудили 25 лауреатов Филдсовской премии выступить с колонкой, осуждающей разрыв между целями компаний в сфере ИИ и математического сообщества.
Чтобы оценить, что эти анонсы меняют для исследователей, мы поговорили с Матьё Альфаро, профессором прикладной математики в Лаборатории математики Рафаэля Салема (Университет Руан Нормандия и CNRS). Его работы, в частности, касаются уравнений реакции-диффузии, используемых для моделирования эволюции видов или распространения эпидемий.
Проблема решена, но путь исчезает
Согласно Le Monde, одна только OpenAI посвятила тринадцать статей одной из проблем, интересовавших Юго Дюмениль-Копена, — этого достаточно, чтобы покрыть целый исследовательский проект. По мнению исследователя, слезы математика можно интерпретировать на двух уровнях. Первый касается организации научной работы, которая продвигается через многолетние проекты, финансирующие поездки, конференции и позиции аспирантов. «То, что случилось с Юго Дюмениль-Копеном, — его проекты на следующие десять лет были раздавлены […]. На личном уровне это катастрофа, это очень дезориентирует», — объясняет он.
Второй уровень выходит за рамки индивидуального случая. «Думаю, он также плакал об человечестве… или, по крайней мере, о человеческом в математике», — утверждает Матьё Альфаро, для которого до сих пор математика «создавалась людьми». Теперь он описывает «бесконечную огневую мощь, которая, возможно, не уничтожит, но перевернет большую часть математики в ее нынешнем виде».
Исследователь особенно настаивает на том, что эти результаты обходят стороной. Раньше нерешенная проблема служила целью: «Стремление к этой цели позволяло исследовать другие области, предлагать новые идеи, связывать размышления между собой». Поэтому не достичь результата было не так страшно, «поскольку по пути мы создавали что-то еще». С ИИ, резюмирует он, «всё решено, конец, иди домой». Математические исследования идут через гипотезы, часто считающиеся верными задолго до доказательства. «В день, когда доказывают, что гипотеза верна, это не сюрприз. Интересно то, как это доказали. Доказательство — это жизненно важно», — подчеркивает он.
Однако эти доказательства по-прежнему трудно читать. В октябрьском репозитории, по данным компании, около 42% основных результатов OpenAI были формализованы на Lean, а три рукописи были отозваны на следующий день после обнаружения ошибок. «В том, что выложил ИИ, признаюсь, я ничего не понимаю, абсолютно ничего. Это нечитаемо. Машина говорит тебе, что это верно. Что с этим делать?» — спрашивает Матьё Альфаро.
Между страхом разграбления и гонкой за витриной
Анонс OpenAI по Навье — Стоксу также вызвал полемику. Математик Тристан Бакмастер, работавший над той же проблемой с соавтором, заподозрил, что их неопубликованные работы могли быть использованы компанией, что та отрицала. Никаких доказательств ни за, ни против представлено не было, но дело посеяло сомнения. «Это сделает меня немного параноиком, я уже такой. Больше не хочется делиться идеями, направлениями исследований, потому что боимся, что их украдут», — признается Матьё Альфаро. Он рассказывает, что после выступления одной аспирантки препринт, подписанный присутствовавшим в зале, появился на arXiv два дня спустя: «Через 48 часов вышло 30 страниц, доказывающих то, о чем упомянула аспирантка».
Со стороны лабораторий официальная риторика делает акцент на науке. OpenAI заявляет о желании продвигать знания и создала консультативную группу математиков, которая рекомендовала не делать из этих результатов витрину для своих моделей. По мнению Матьё Альфаро, скорость прогресса все же удивила: «Два года назад мы в это не верили ни на секунду. Когда я тестировал ChatGPT 18 месяцев назад, базовая версия делала ошибки в упражнениях уровня лицензии». Он также опасается «многоскоростных исследований» и «небольшой тревоги, что математические исследования теперь станут очень американскими или китайскими».
Молодые исследователи находятся на передовой. «Такие, как я, имеют позицию. Однако для молодых, ищущих позицию, это гиперстресс. Что нам делать с нашими аспирантами?» — спрашивает он. Он добавляет, что журналы получают в два раза больше статей, чем несколько месяцев назад, притом что их редактируют и рецензируют сами исследователи. «Я немного боюсь, что [система журналов] полностью рухнет», — предупреждает он.
